Полковник Константин Дорофеев: «Судьба России решается здесь — в Москве»

Армия, В стране, История, Политика / 26 декабря 2015 г.
Москва 1917

Один из самых опасных пороков русского человека – это склонность безынициативно ждать решения «сверху». Ждать, пока придёт авторитетный, всеми признанный вождь, и поведёт на борьбу за правое и святое дело. Ждать и бездействовать, спорить, искать оправдания своему бездействию, зачастую впадая в невроз и горькое пьянство, но упорно отказываться проявить инициативу, взять на себя ответственность.

Решительность, готовность дерзать, инициативность есть те, качества, которые, как воздух, как свет необходимы русскому человеку. Это те качества, которые мы, наследники Белого дела, должны культивировать в себе, помня, что свет Белой борьбы зажгли не столько «признанные» вожди, сколько неизвестные, но инициативные люди. Одним из таких людей, реальных примеров отваги и мужества, для нас является ныне забытый всеми русский герой – полковник Дорофеев Константин Константинович, вписавший себя навсегда в русскую историю 27 октября 1917-го года.

Человек железной воли, Константин Дорофеев, был опытным штабным офицером, геройски сражавшимся на полях Великой Отечественной войны (1914-1917), за что был награждён Георгиевским оружием и орденом Св. Георгия 4-й степени.

К моменту большевистского захвата власти в столичном Санкт-Петербурге, он занимал должность в штабе Московского Военного округа, который и был вынужден возглавить после «исчезновения» его прямого командующего – К.И. Рябцева.

Не в силах пассивно наблюдать за действиями большевиков, полковник проявил железную волю, выдержку и не поддался обманчивым иллюзиям, что «всё само, как-то, наладится».

26 октября, встав во главе Штаба Округа, он объявил о созыве офицерского собрания в Алексеевском училище на 27 октября. Уже на тот момент ситуация, в будущей красной столице складывалась безнадёжная: назначенный Временным Правительством начальник Московского Военного округа К.И. Рябцев самовольно покинул свой пост, фактически бросив Москву на произвол судьбы, большевики начали массовые аресты и успешно захватили большую часть военных складов и важнейших построек города, включая крепость Кремль.

Все понимали, что в сложившейся обстановке – сопротивление и борьба с ними есть дерзкое, но безнадежное дело, которое погибнет, еще не начавшись. В рядах военных царили традиционное русское уныние и безынициативность. Очевидец тех далёких событий вспоминал:

кавычки3Незабываемое собрание было открыто президиумом Совета офицерских депутатов. Не помню, кто председательствовал, помню лишь, что собрание велось беспорядочно и много времени было потеряно даром…

Не помогло и заявление Санкт-Петербургского юнкера, приехавшего из столицы, чтобы предупредить своих соратников, об угрозе, которая нависла над всей Россией:

кавычки3Господа офицеры! — Голос его прерывается. — Я прямо с поезда. Я послан, чтобы предупредить вас и московских юнкеров о том, что творится в Петрограде. Сотни юнкеров растерзаны большевиками. На улицах валяются изуродованные тела офицеров, кадетов, сестер, юнкеров. Бойня идет и сейчас. Женский батальон в Зимнем дворце, Женский батальон… — Юнкер глотает воздух, хочет сказать, но только движет губами. Хватается за голову и сбегает с трибуны…

И в этот момент, среди общего разброда и уныния, криков и тихого причитания, появляется полковник Дорофеев, чтобы положить конец балагану и отрезвить всех тех, кто готов говорить, но не готов работать. Один из офицеров, присутствовавших на том судьбоносном собрании, так описал появление полковника:

кавычки3На трибуну, минуя председателя, всходит полковник Генштаба. Небольшого роста, с быстрыми решительными движениями, лицо прорезано несколькими прямыми глубокими морщинами, острые стрелки усов, эспаньолка, горящие холодным огоньком глаза под туго сдвинутыми бровями. С минуту молчит. Потом, покрывая шум, властно:

— Если передо мною стадо — я уйду. Если офицеры — я прошу меня выслушать!

Всё стихает.

— Господа офицеры! Говорить больше не о чем. Всё ясно. Мы окружены предательством. Уже льется кровь мальчиков и женщин. Я слышал сейчас крики: в бой! за оружие! Это единственный ответ, который может быть. Итак, за оружие! Но необходимо это оружие достать. Кроме того, необходимо сплотиться в военную силу. Нужен начальник, которому мы бы все беспрекословно подчинились. Командующий — изменник! Я предлагаю тут же, не теряя времени, выбрать начальника. Всем присутствующим построиться в роты, разобрать винтовки и начать боевую работу. Сегодня я должен был возвращаться на фронт. Я не поеду, ибо судьба войны и судьба России решается здесь — в Москве. Я кончил. Предлагаю приступить немедленно к выбору начальника!

Громовые аплодисменты. Крики:

—Как ваша фамилия?

Ответ:

— Я полковник Дорофеев.

Председателю ничего не остается, как приступить к выборам. Выставляется несколько кандидатур. Выбирается почти единогласно никому не известный, но всех взявший — полковник Дорофеев.

— Господ офицеров, могущих держать оружие в руках, прошу построиться тут же, в зале, по-ротно. В ротах по сто штыков, думаю, будет довольно, — приказывает наш новый командующий…

Судьба России, как верно отметил полковник, решалась в Москве. Благодаря успешным действиям Константина Константиновича, Москва частично оказалась освобождена и очищена от большевиков. Отбив Кремль, полковник решительно и непримиримо был намерен сражаться до конца, каков бы он ни был. Однако, отсутствие помощи со стороны гражданской власти, нехватка снарядов и патрон, и главное — количественное превосходство противника, сделали своё дело, и в обход Генерального Штаба представители Временного Правительства подписали капитуляцию Москвы после недельных боёв.

Узнав о сдаче, полковник Дорофеев отказался подчиниться, отдав свой последний приказ в лице главы штаба Московского Военного Округа, который доставил и озвучил гражданскому правительству молодой полковник, георгиевский кавалер Хованский:

кавычки3Никакой сдачи быть не может! Если угодно — вы, не бывшие с нами и не сражавшиеся, вы, подписавшие этот позорный документ, вы можете сдаться… Я только что говорил с полковником Дорофеевым. Отдано приказание расчистить путь к Брянскому вокзалу. Драгомиловский мост уже в наших руках. Мы займем эшелоны и будем продвигаться на юг с боями, к казакам, чтобы там собрать силы для дальнейшей борьбы с предателями…

Но большинство офицеров вновь впали в нерешительность и поддалась малодушию, начали складывать оружие и сдаваться. За редким исключением в виде отдельных небольших групп, которые всё-таки решились поодиночке или парами пробиваться на Дон.

Сам полковник пробился с оружием из Москвы, направившись на Дон. Там он оказался в Добровольческой Армии, в составе Георгиевской роты, откуда, его как человека инициативного и волевого направили в Крым для организации отдела Русской Армии.  Свою кончину полковник нашел на Северном Кавказе уже в 1920-м году среди тех частей, которые не были эвакуированы из Новороссийска, но отказались сложить оружие…

Современной московской общественности стоит крепко задуматься о необходимости увековечить память этого честного и непримиримого человека, сложившего свою голову в борьбе с большевизмом за Россию. Человека, чей пример, как и сотни и тысячи других примеров русских героев, должны стать образцом для поведения современных русских националистов.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>