Генерал Краснов — «казачий сепаратист»: разоблачение советской лжи

Армия, Без рубрики, В стране, История, Политика / 18 июля 2014 г.
Казачий сепаратист

- Что бы ни случилось — не смей возненавидеть Россию. Не она, не русский народ — виновники всеобщих страданий. Не в нём, не в народе лежит причина всех несчастий.

Измена была. Крамола была. Недостаточно любили свою родину те, кто первыми должны были ее любить и защищать. Сверху все это началось, Николай. От тех, кто стоял между престолом и ширью народной…

Россия была и будет. Может быть, не та, не в боярском наряде, а в сермяге и в лаптях, но она не умрет. Можно уничтожить миллионы людей, но им на смену народятся новые. Народ не вымрет. Все переменится, когда придут сроки. Не вечно же будут жить Сталин и Сталины. Умрут они, и настанут многие перемены…

Воскресение России будет совершаться постепенно. Не сразу. Такое громадное тело не может выздороветь сразу…

Из устного завещания П.Н. Краснова, лето 1945 года, по книге Н.Н. Краснова-младшего «Незабываемое».

Этот тезис в наши дни приобретает особое звучание: угроза «сепаратизма», распада путинской Многонационалии на удельные княжества является едва ли единственной антитезой лозунга «Россия для русских». Когда полковник Ботокс на телеэкране рассуждает про то, что «Россия для русских» могут говорить только придурки или провокаторы, желающие только одного – распада «единой и неделимой» Российской Федерации, мне хочется, выражаясь словами профессора Преображенского, чтобы вся нынешняя власть взяла палку и начала колотить себя по затылку. И вот когда они выбьют из себя эти свои галлюцинации – угроза сепаратизма исчезнет сама собой.

Ведь мина сепаратизма, которым так любят кошмарить русских националистов сегодняшние кремлевские «единонеделимцы», заложена в самой нынешней Конституции, устанавливающей федеративную форму государственного устройства и дающей широчайшие полномочия этнически-обусловленным субъектам федерации – национальным республикам.

Одновременно с этим, русские регионы никакой правосубъектности не имеют – достаточно сравнить Ярославскую или Вологодскую области с Республикой Татарстан или с Республикой Чечня. Угадайте с трех раз, в каких из перечисленных регионах есть и своя Конституция, гарантирующая государствообразующий статус коренного народа, обязательное изучение соответствующего языка в общеобразовательных школах, свой гимн, флаг, свои бюджеты, свои элиты и прочие атрибуты удельного княжества?

При всем формальном равенстве субъектов федерации, ни у одного этнически русского региона нет и доли тех прав и привилегий, имеющихся у национальных республик.

Впрочем, эта ремарка о современном положении дел в России – лишь подводка к очередному обвинению, бросаемому в адрес генерала Краснова всевозможными млечиными и сванидзе. Как же, такой матерый предатель русского народа, что сразу же, став атаманом, захотел от России отделиться!

Что же, попробуем разобраться в истинных мотивах «отделения» Донской республики от «России» образца 1918 года.

Действительно, став в мае 1918 года Выборным Атаманом Всевеликого Войска Донского, Петр Николаевич Краснов прежде всего провозгласил независимость Донской Республики со всеми полагающимися признаками самостоятельного государства. В деталях становление молодого государства описано не только в мемуарах самого генерала («Всевеликое Войско Донское»), но и в «Тихом Доне», казалось бы, незаинтересованного в приукрашивании Михаила Шолохова. Он и не приукрасил – напротив, даже шолоховские инсинуации, рассчитанные на эмоциональное неприятие всех действий «белых», не смогли скрыть суть происходивших изменений на Дону.

А суть была предельно четкой и ясной: атаман Краснов, будучи человеком трезвого ума и практической складки, ранее всех понял, что большевики пришли к власти в масштабах целого государства, завладев не только почтой, телеграфом и телефоном, но и фабриками, заводами, пахотными площадями, прессой, банками и т.д. Большевики, в противовес деморализованным остаткам Русской Императорской армии, стали создавать своё партийное войско – Красную Армию, свои службы правопорядка и госбезопасности. То есть, представляли собой полноценный самодостаточный государственный аппарат.

Бороться против этого монстра партизанскими методами – а Добровольческая армия была, по существу, партизанским отрядом, хоть и численностью в несколько тысяч штыков – было немыслимо и безнадежно.

Белые добровольцы, ушедшие в Ледяной поход, страдали от отсутствия снабжения – продовольственного, денежного, вещевого и военного. Фактически ничего не было, глава Добровольческой армии генерал Алексеев перемещался со своими частями по степям в повозке, сидя на сундучке с золотом, которое, конечно, уже не имело никакого решающего значения – особенно по сравнению с возможностями большевиков. Реквизиции продовольствия у мирного населения, во-первых, не добавляли популярности Белому Движению в народе, а во-вторых, все равно не обезпечивали всех насущных потребностей.

В отличие от Деникина и Алексеева, генерал Краснов имел мужество смотреть в глаза грубой реальности, и руководствоваться не абстрактными категориями сохранения любой ценой «единой-неделимой», а конкретной повесткой дня. Повестка дня была предельно понятной: большевицкому государству можно противопоставить лишь мощь другого государства, со своей территорией, промышленностью, финансовой системой, армией, продовольственной базой и охраняемой границей.

Таким образом, создание Донской Республики было не проявлением какого-то сугубо «казачьего сепаратизма», а единственно возможным условием успешной борьбы против большевиков.

Кроме того, государственный статус позволял новому образованию вести дела с иностранными державами, выступая в качестве самостоятельного субъекта международной политики, заключать договора о взаимопомощи и т.д.

Что и было сделано: кайзеровская Германия признала Донскую Республику и начала оказывать ей помощь сырьем, оружием, регулярными военными частями. В отличие от помощи Антанты генералу Деникину, о которой я еще скажу ниже, помощь кайзера Вильгельма II своему вчерашнему противнику в Великой войне, царскому генералу Краснову, была существенной и действенной.

Тексты писем атамана Краснова кайзеру, имеющие хождение в литературе (в т.ч. в том же «Тихом Доне») и послужившие в свое время поводом для нападок со стороны руководства Добровольческой Армии, на самом деле не содержат никакой крамолы. Как бы современным «необольшевикам», вслед за генералом Деникиным, ни хотелось подать их как «подхалимство» и «лизоблюдство», письма содержат вполне конкретные просьбы, предложения и гарантии равного — равному, а велиречивый слог их – вполне в духе дипломатической переписки того времени.

Итак, с немецкой помощью к лету 1918 года вся область Войска Донского была очищена от большевиков, появилась возможность строить мирный быт, налаживать собственное производство, создавать свою собственную армию.

Вредных факторов было два: властные амбиции генерала Деникина и ноябрьская революция в Германии.

С одной стороны, командир партизанского отряда (каковым являлась Добровольческая армия) Деникин требовал от главы суверенного государства атамана Краснова разрыва отношений с Германией и полного подчинения себе. Даже читая мемуары самого Деникина «Очерки русской смуты», трудно отделаться от ощущения, что в данном противостоянии позиция генерала Краснова выглядит гораздо более разумной, а поведение — более достойным, нежели истерические требования Деникина подчиниться ему, блюсти верность англичанам и французам и разорвать отношения с Германией. Напомню, что при всем при этом Добровольческая армия де-факто находилась на содержании у Донской Республики и по части питания, и обмундирования, и вооружения, пользуясь тем, что атаман получал от кайзера — и одновременно с этим требуя перекрыть этот источник снабжения под предлогом «верности союзникам» и «непримиримости с врагом»!

Я никоим образом не пытаюсь принизить значение Антона Ивановича Деникина как военачальника или умалить его заслуги в бытность генералом Русской Императорской армии, но факт: даже в самые критические моменты 1918-1920 гг., на краю гибели всего Белого Дела, он упрямо и слепо предпочитал руководствоваться личными амбициями, фобиями и симпатиями, лицемерно называя всё это «верностью союзническому долгу», одновременно оплевывая всех несогласных и отклоняя варианты сотрудничества, сулившие практический успех.

Что же, то, как Антанта оценила честь и верность генерала Деникина, красноречиво свидетельствует офицер Северо-Западной армии генерала Юденича, коллега П.Н. Краснова по редакции армейской газеты «Приневский край», известный русский писатель А.И. Куприн:

…С огорченным лицом Г. помолчал немного, потом продолжал:

– Должен сказать, что виною отчасти были наши снаряды. Большинство не разрывалось. Мы наскоро сделали подсчет: из ста выстрелов получалось только девятнадцать разрывов. Да это что еще? Нам прислали хорошие орудия, но все без замков. «Где замки?» Оказывается – «забыли»…

– Но кто же посылал орудия и снаряды? – спросил я.
Г. помялся, прежде чем ответить.

– Не надо бы… Но скажу, по секрету… Англичане…

<…>

Англичане, обещавшие подкрепить движение белых на Петербург своим военным флотом, безмолвствуют, и лишь под занавес, когда большевики, в безмерно превосходных силах, теснят, окружают Белую Армию и она уже думает об отступлении, лишь тогда перед Красной Горкой появляется английский монитор и выпускает несколько снарядов с такой далекой дистанции, что они никому и ничему вреда не приносят.

Англичане обещали оружие, снаряды, обмундирование и продовольствие. Лучше бы они ничего не обещали!

Ружья, присланные ими, выдержали не более трех выстрелов, после четвертого патрон так крепко заклинивался в дуле, что вытащить его возможно бывало только в мастерской.

Их танки были первейшего типа («Времен войн Филиппа Македонского», – горько острили в армии), постоянно чинились и, пройдя четверть версты, возвращались, хромая, в город. Французские «Бебе» были очень хороши, но командовали ими англичане, которые уверяли, что дело танков лишь производить издали потрясающее моральное впечатление, а не участвовать в бое. В своей армии они этого не посмели бы сказать.

<…>

Англичане присылали аэропланы, но к ним прикладывали неподходящие пропеллеры; пулеметы – и к ним несоответствующие ленты; орудия – и к ним неразрывающиеся шрапнели и гранаты. Однажды они прислали 36 грузовых пароходных мест. Оказалось – фехтовальные принадлежности: рапиры, нагрудники, маски, перчатки».

- А.И. Куприн, «Купол святого Исакия Далматского»

Несмотря на эти вопиющие и очевидные всем уже тогда факты, подтверждавшие, что англичанам и французам отнюдь не нужна была сильная национальная Россия, Деникин и ему подобные, тем не менее, упорно не желали смотреть в глаза реальности. В результате этого упрямого нежелания Белое Дело потерпело поражение,  а вся наивная интеллигенция была или вырезана в Крыму – на последнем плацдарме Русской Армии – или оказалась в изгнании. Из-за их ошибок та же участь постигла и остальную, лучшую часть Белого Движения, которая изначально  не питала никаких иллюзий насчет порядочности союзников по Антанте и предпочитала действовать, исходя из насущных условий. Проиграли все, и те, и другие.

В мае 1945 году в Лиенце англичане в очередной раз подтвердили, чего стоит слово британского офицера: под «честное слово» майора Дэвиса и фельдмаршала Александера вывезя несколько тысяч плененных казачьих чинов, в том числе и 75-летнего генерала Петра Николаевича Краснова — якобы на «конференцию», а на самом деле — в советскую зону оккупации, где их, уже разоруженных, передали в руки их смертельных врагов – советских палачей из НКВД.

С другой стороны, немецкие генералы Гофман и Людендорф, пропустив весной 1917 года в Россию вагон «профессиональных революционеров» во главе с Лениным и Радеком на условиях совершения переворота и вывода России из Мировой войны от имени новой власти на немецких условиях, выражаясь образно, «выиграли бой, но проиграли войну». В марте 1918 года Брестский мир был подписан, Россия выведена из войны, немецкий Восточный фронт снят, громадные территории бывшей Российской Империи аннексированы в пользу Германии. Тем не менее, укрепившись в России, большевицкая бацилла вернулась в Германию, и вот уже в ноябре 1918 года тот же Радек активно участвует уже в немецкой революции, свергнувшей кайзера.

Падение монархии в Германии означало как капитуляцию в Великой войне самой Германии, так и конец Донской Республики, а также гетмана Скоропадского на Украине. Внешнеполитические договоры были денонсированы, германская армия демобилизована. По времени это совпало с усилением генерала Деникина в качестве Главнокомандующего Вооруженными Силами Юга России, давление обстоятельств усилилось, и в начале февраля 1919 года атаман Краснов был вынужден подать в отставку. Немцы покинули Дон и Украину, белые добровольцы Деникина остались один на один с Красной армией.

*   *   *

Не подлежит сомнению, что в случае восстановления в остальной России легитимной власти и порядка, основанного не на «Капитале» Маркса, а на Новом Завете, генерал Краснов самым первым признал бы Дон частью такой России. Скоропадский и Маннергейм так же, вне всякого сомнения, последовали бы его примеру. Но во времена хаоса и кровавого безумия Гражданской войны это было самым разумным — расчистить островок стабильности и спокойствия, который позволил бы ковать мощь для будущих боев против Красного Антихриста. И если для этого требовалась добросовестная помощь вчерашнего врага – что же, в интересах успеха дела такой помощью необходимо было воспользоваться.

Впрочем,  если кому-то из читателей ближе самоубийственное следование неким «принципам» и «обязательствам» перед безчестными, даже когда очевидно, что в этом случае партия будет безнадежно проиграна – не смею переубеждать. Каждому своё.

*    *    *

Для полноты понимания того, как сам «сепаратист» Краснов отзывался в публичной печати об идее казачьей самостийности, необходимо привести наиболее выразительные отрывки из его одноименной работы, вышедшей в 1922 году:

- «Казачья «самостийность», самостоятельность казачьих областей, создание отдельного государства «Юго-Восточного союза», или совсем не подчиненного России, или входящего в федерацию государств, ее образующих, как самостоятельное самоуправляемое целое, неправда ли, как все это дико звучит?

Мы слышим об этом с самой революции. Уже во времена атамана Каледина зародилась мысль об отделении от России и самостоятельной жизни «по-своему», «по-казачьему». Казачья газета, выходящая в Болгарии, в Софии, «Казачье слово» в третьем номере от 30 ноября 1921 года в передовой статье «Кто виноват?» объясняет причины стремления казаков к отделению от России.

Ни в Русских головах, однако, ни в головах настоящих крепких казаков эта мысль не умещается. Ехал, ехал по Воронежским, Тамбовским или Саратовским степям, проехал станцию Чертково, «стой!» — таможня, «подавай пропуски, визы, подавай багаж для осмотра» — «юго-восточная республика»… Граница, пограничная стража, засеки, окопы… войска… Тот же Русский язык, та же вера православная, те же обычаи. Русские лица, а все чужое… иностранное, что ли?

Если этнографически и отчасти географически можно понять самостоятельные Финляндию и Грузию — там и граница как-никак может быть установлена, и язык и обычай свой, не похожий на Русский, и вера не та; или этнографически можно признать Эстонию, Латвию, Белоруссию, Польшу, Украину: все-таки и язык, и характер, и обычаи хотя немного, да разнятся от Русских, —  то как устроить самостоятельные Казачьи войска, как отделиться от России тем, кто и кровью, и узами родства, и территорией, и верой православной, и славою своею так тесно связан с Россией, что отделить нельзя одних от других. Как выбросить лучшую жемчужину короны Русской, гордость Русского государства!..

Не казаки стремились к самостоятельности, а Московское Царство отрекалось от них, ибо выгоднее было так по соображениям внешней политики.

18 июня 1637 года казаки самовольно взяли Азов. Для московского государства это было событие огромной важности, потому что приближало Москву к морю и к Черноморской и Средиземноморской культуре. С июня по сентябрь 1641 года казаки отстаивали Азов для России. Из 5000 казаков, запершихся в Азове, 3000 было убито, остальные были ранены и спаслись чудом. Вопрос о принятии Азова от казаков обсуждался в Москве на Земском Соборе. Все понимали, что принять Азов значило бы начать войну с турками. А слаба была Русь, «измалодушествовались» ее люди, и Михаил Федорович послал казакам приказ оставить Азов.

В 1643 году послы Московские Милославский и дьяк Лазаревский по наказу Государеву говорили султану Турецкому по поводу Азовских дел: «Если Государь ваш велит в один час всех этих воров казаков побить, то Царскому величеству это не будет досадно»…

Поневоле казакам приходилось держаться самостоятельно, вести от себя переговоры с крымцами и турками и посылать в Москву свою «Зимовую станицу» — то есть посольство. Царь тоже сносился с атаманом и казаками как с самостоятельным государством, посылал к ним послов и дарил их своим «царским жалованием» — казною, порохом и сукнами.

Так требовала жизнь. Так было удобнее для внешних дел, чтобы легче было оправдываться в незаконном продвижении границы Московского Государства на восток и на юг, которое делали казаки.

Ермак подарил Царю Ивану Сибирское царство, казак Денежкин ходил на Камчатку, Сибирская и Оренбургская линии медленно, но верно, начиная с императора Петра Великого, продвигались в Центральную Азию и на Дальний Восток. В самые последние времена, перед Японской войной, в Манчжурии у Делантуни образовалась из казаков охранной стражи Китайской восточной дороги станица. Казаки выписали жен и устроились по-своему.

«Воры-казаки» — так было удобнее вести политику на востоке.

Один знатный китаец Фень-ты-линь в Суйдуне по поводу занятия казаками вр. командуемой мною бригады Кульджи вследствие безпорядков в Китае в 1912 году, с горечью и иронией говорил мне, что «граница Российского государства лежит на арчаке казачьего седла».

Доля правды, конечно, была в этом. Казаки стремились приобрести Государю новые земли, поклониться ему новыми царствами и охотно прикидывались, когда то было нужно, самостоятельными, драпировались в одежду «воров-казаков», и не обижались на резкие слова послов Московских в иностранной переписке.

Но никогда, на всем протяжении с лишком четырехсотлетнего своего существования, казаки не считали себя и не думали иначе, как неразделенными с Россией. «Самостийными» они были для внешнего пользования. Внутри же понимали государственным умом, что без России им не жить, и никогда себя от нее не отделяли. Это не мешало им говорить: «у вас в России», «вы Русские, иногородние, а мы казаки»… «у нас на Дону»…

Казаки всегда стремились, однако, сохранить свои старые Русские обычаи, свои «вольности» казачьи. Тяжелая рука Русской власти, стремившейся до такой степени все централизовать, что в Новочеркасске нельзя было поставить на улице фонарей без разрешения из Петербурга, им не нравилась. Они часто поднимались против не в меру старавшихся придавить их «вольности» (не самостоятельность, а именно «вольности») правителей Русских…

Не о самостоятельности и какой-то фантастической жизни вне России мыслят в крепких головах своих казаки, а о том, чтобы снова «явился в России Державный Венценосец, могущий умиротворить и внедрить правду и порядок на Святой Руси»…»

- П.Н. Краснов, «Казачья самостийность».

Следующий эпизод «казачьей самостийности» генерала Краснова относится уже к периоду Второй Мировой войны. Немудреная суть этого эпизода заключается в следующем: якобы Краснов решил воспользоваться покровительством немцев, и под защитой Вермахта образовать-таки независимую «Казакию». В подтверждение этого тезиса приводятся следующие «свидетельства»:

- После разгрома под Царицыном и в эмиграции, Краснов на словах отрёкся от сепаратизма. Но, получив от Гитлера должность начальника Главного управления казачьих войск, немедленно взялся за старое. «Вы казаки, самостоятельный народ, — заклинал он подельников на курсах пропагандистов в Потсдаме уже в 1944-м. — Русские враждебны вам.

«Казаки! Помните, вы не русские, вы Казаки, самостоятельный народ. Русские враждебны вам. Москва всегда была врагом казаков, давила их и эксплуатировала. Теперь настал час, когда мы, казаки, можем создать свою независимую от Москвы жизнь».

- Выступление на курсах пропаганды в Потсдаме летом 1944 г., цит. по Ганусовский Б.К., «Русская Жизнь», август 1961 г. (Источник: Казачий словарь-справочник. Т. 2. С. 86)

На это позволю себе процитировать Живой Журнал русского блогера Федора Мамонова, ибо лучшую отповедь врагам я не могу себе представить:

- Кочует эта советоидная легенда из публикации в публикацию, и уже как бы не герой Национальной России и не рыцарь Дона Пётр Николаевич, а злостный самостийник.

Конечно, сказка эта греет душу потомкам комиссаров, да и не только им, но и всем заклятым врагам Национальной России. Однако каждая сказка рано или поздно кончается…

Первое, что бросается в глаза, так это отсутствие у homo soveticus логики, даже самой примитивной. Как до советско-германской, так и после Краснов высказывал свою приверженность Национальной России. Возьмите хотя бы его обращение к казакам 22 июля 1941-го. Почитайте его работу «О казачьей самостийности», написанную ещё до войны. И тут вдруг атаман резко меняет свою позицию, становится оголтелым русофобом! И конечно совки охотней доверяют не официальным воззваниям Атамана и не его статьям, публикациям и книгам, а воспоминаниям некоего Ганусовского, которые он опубликовал 17 лет спустя после событий заявленных в ней! Причём даже не удосуживаются выяснить кто такой этот Ганусовский (который вообще не казак) и какая выгода ему от заведомого поклёпа на Петра Николаевича. Но беда совков и всей их исторической науки в том, что понравившийся им факт они готовы выставить в качестве непререкаемой истины. И хоть в заверенных документах Краснов, как до, так и после лета 1944 года, пишет прямо противоположные вещи, совки всё равно поднимают на-гора свой никчёмный фактик, вычлененный из чьих-то смутных воспоминаний (опубликованных 17 лет назад после описываемых событий). Как будто логика, к которой они так любят апеллировать, и впрямь у них атрофирована…

Далее вниманию читателей предлагается документ: статья П.Н. Краснова от 15 декабря 1944 года, опубликованная в журнале «На казачьем посту» №40.

- PS. Особенно забавно, что совки иногда отрывочек из этой статьи (хотя саму статью в глаза не видели, она-то в Интернете совсем недавно появилась), из книги Крикунова «Казаки между Гитлером и Сталиным». Причём звучит он так:

«Слышны голоса: Россию хотят завоевать, Россию хотят делить на части, русский народ хотят обратить в рабов… Где Россия? Её давно уже нет, не будем говорить напыщенных слов о разделе давно поделённой России, о рабстве давно обращенных в рабов… но обратим все свои силы прежде всего и только на своё собственное казачье дело, дело свободы и независимости своего Края – Казачьей Земли» (1944 год, цит. по П. Крикунов, «Казаки между Гитлером и Сталиным»).

Как Вы убедились последнее предложение вообще не из этой статьи… Ну что поделаешь, так делается «патриотическая история».

Комментарий к статье Мамонова «Атаман Краснов и совецкая чушь» от блогера kaminec:

- От себя добавлю относительно упомянутой цитаты из Ганусовского, которую он приписывает Краснову.

Это «высказывание П.Н. Краснова» он привел не по документу, не по статье, где-либо печатаной, а якобы со слов казака, слышавших их от Краснова на курсах.

В настоящее время имеется огромный пласт переписки Краснова, его книги, его статьи в разных журналах и газетах, в том числе и военного времени, но нигде в данных документах ничего подобного нет. Это и понятно, потому что из-под пера Петра Николаевича подобное и не могло выйти. Он был казаком и гордился этим, но он не был русофобом и русоненавистником.

Собственно, всем образованным людям это и так очевидно — достаточно прочтения одного романа «Единая Неделимая» или «Ложь». Ну а просоветским «историкам», продолжающим дело всевозможных эренбургов — наше русское презрение да риторический вопрос к ним — «где ваша совесть?»»

*   *   *

Вот еще один «эпизод», охотно цитируемый идейными потомками Эренбурга:

- В декабре 1944 на вилле в Далевице его навестил старый сослуживец, чтобы узнать, как он мог выпустить такое воззвание к казакам, в котором противопоставил казачество русскому народу, призвал порвать с ним и сделать ставку на автономию под германским покровительством. На это он пояснил, что германцы в обмен на лояльность казаков обещают дать разрешение на создание казачьего государства, независимость которого будет гарантирована в течение 50 лет. Сослуживец, высказав сомнение по поводу этих обещаний, спросил его, не боится ли он поставить «крест» на своем добром имени. Он ответил:

«… Я знаю, что ставлю крест на своем добром имени и на своей предыдущей жизни и деятельности. Я старик, одной ногой в гробу уже стою! Что мне жизнь?! Да и нет такой жертвы, которой я бы не принес, чтобы спасти родное мне казачество, оно меня породило, и ему принадлежит  моя жизнь и честь…»

Тот же декабрь 1944 года, к которому относится уже приведенная статья «Где Россия?», вышедшая в официальном органе Главного управления казачьих войск Вермахта «На казачьем посту» №40 от 15 декабря 1944 года. Со стороны сов. патриотов – очередной анонимный «сослуживец», которому Краснов говорит прямо противоположные вещи. Анализ воззвания, в котором Петр Николаевич якобы «противопоставил казачество русскому народу, призвал порвать с ним и сделать ставку на автономию под германским покровительством» будет проведен ниже, и каждый сможет сделать вывод по своему разумению, насколько автор «цитаты» вообще владеет фактическим материалом.

Теперь по сути приписываемого лично Краснову высказывания, вне связи с «таким воззванием к казакам». Мне слабо верится, чтобы человек, в течение семидесяти пяти лет своей жизни являвший собой образец чести и достоинства, Христианской веры и презрения к смерти, вдруг, накануне краха всей борьбы, стал бы «ставить крест» на себе прежнем, делая ставку на некую «Казакию» под германским покровительством, когда советские танки уже двигались по Восточной Пруссии, Польше, Венгрии и Румынии, а западные союзники – по Италии, Голландии и Франции. Зимой 1944/1945 годов вся Германия представляла собой груду руин в кольце блокады, чтобы кто-нибудь еще мог всерьёз рассчитывать на ее «покровительство» на казачьих землях, да еще принося свою репутацию и офицерскую честь – понятие вообще неприкосновенное и не обсуждаемое – в жертву этому эфемерному «покровительству».

И тем досаднее, что на эту топорно состряпанную «утку» откровенно советского покроя попадаются и вполне уважаемые авторы, старающиеся быть более-менее объективными в деле оценки Русского антибольшевицкого Сопротивления в годы Второй Мировой. В частности, Сергей Дробязко в своей статье «Казаки в Вермахте» повторяет, я бы даже сказал, «ставит в вину» атаману Краснову три момента:

  1. Упомянутый выше «крест на добром имени и предыдущей жизни» — у Дробязко эта фигура речи связана еще с самым первым обращением Атамана к казакам от 25.01.1943 года;
  2. Отсутствие упоминания о России в том же самом обращении к казакам от 25.01.1943;
  3. Уже набившее оскомину «противопоставление казачества русскому народу» — на сей раз в разрезе условий вхождения казачьих частей в состав Вооруженных Сил Комитета освобождения народов России генерала А.А.Власова.

По поводу первого «пункта обвинения», кажется, все уже сказано – анонимный «сослуживец», отсутствие конкретного источника «цитаты», одновременно — ее широкое хождение в Интернет-пространстве именно в таком виде, дословно,  позволяют нам с высокой долей вероятности утверждать о прямой фальсификации с целью притянуть «доказательную базу» сомнительного происхождения под советскую трактовку событий.

То, что в обращении к казакам казачий генерал не упомянул Россию – это, конечно, серьёзный промах с его стороны. Особенно учитывая строго идеологический – антибольшевицкий — характер воззвания. Действительно, мобилизовывать казаков на борьбу стоило не прямой апелляцией к их родовой памяти, а к государству, которого по состоянию на январь 1943 не было на политической карте мира. Вот это, наверное, было бы действеннее.

Скажите, как вы думаете, когда советский писатель Константин Симонов в 1942 году писал своё стихотворение «Убей его!» («Если дорог тебе твой дом») — что-то там про стол, вкопанный дедом в саду под липой, про жену, которую втроем зажимают в углу и насилуют похотливые немцы, про портрет отца с Георгиевскими крестами (!), растоптанный немцами же – почему он апеллировал только к русской родовой памяти, а не, скажем, к общечеловеческим ценностям – например, к освобождению всего мира от коричневой чумы? Руководствуясь логикой уважаемого С.И. Дробязко, выходит, что плевать хотел Константин Симонов на свободу всего человечества и избавление, скажем, Египта от частей Африканского корпуса Роммеля! Абсурдна сама постановка вопроса? Безусловно.

Поэтому специально для апологетов версии о недостаточной озабоченности генерала Краснова судьбой русского народа поясняю – данное воззвание имело адресный характер, и адресовано оно было казачеству как этнической общности.

Не стоит сокрушаться – в №27 газеты «Парижский вестник» от 27 февраля 1943 года для русской публики генерал Краснов опубликовал другое свое обращение – «С немцами или со Сталиным?». Приводим здесь только важные цитаты:

- Я пишу не для русских изгнанников-эмигрантов, не для «подсоветских», не для так называемых «остов», не для советских, подвластных Сталину рабов (если бы газета каким-нибудь чудом дошла до них), но пишу вообще для всех Русских с большой, прописной, буквы «Р», для тех, кто любит, ценит и понимает Россию. Кто понимает, что Россия – не территория, не кусок земли, где растут новгородские березки, где свищут весенними ночами курские соловьи, где делают вяземские пряники и пекут московские калачи, где трезвонят в церковные колокола и чтут своих русских святых, — но – Россия, — это Русский народ. Великий, могучий, талантливый Русский народ, вышедший из новгородских, черниговских и киевских трущоб и в течение десяти веков отхвативший себе шестую часть света, заселивший и культивировавший ее.

Этим Русским я хочу сказать, что беда не в том, что та, или другая часть России занята немцами, что возможна частичная колонизация России народами, которым тесно в центральной Европе, но беда в том, что Русский народ жестоко, тщательно и методично уничтожавшийся большевиками на протяжении четверти века, теперь приносится гекатомбами жертв мировому масонству…

Сталин ведет русскую политику?

Нет! Не русскую политику он ведет. Даже и не политику коммунистической партии, но исполняет приказ масонства и американского еврейского капитала. И ему плохо!.. Ох, как плохо!.. За полтора года войны потерять убитыми, ранеными и пленными пятнадцать миллионов человек – потрясение, какое не всякий народ выдержит. Его не починить мнимыми, временными, ничтожными успехами. И на заградительные отряды НКВД может найтись расправа. Приходит его последний час. Вот тут-то и должна выручить ложь.

Чем, в самом деле, рискует товарищ Сталин, становясь националистом, создавая «русскую» армию и в ней «гвардейские» части? Чем рискует, надевая на офицеров погоны и ордена? Чем рискует, открывая церкви и – поверим на слово – целуя руку митрополиту Сергию?

Ровно ничем. Его «русская армия», со всеми «гвардейскими частями», с офицерами, как бабочки на огонь прилетевшими в погонах и орденах из Англии и Америки – будет уложена в безумных лобовых атаках на немецкие позиции, те орденоносцы старых орденов и новых Александра Невского, Суворова и Кутузова, те, кто ходил молиться в открытые большевиками церкви, и сам митрополит Сергий, когда не будет в них больше надобности, будут отправлены на Лубянку, а оттуда на Соловки, в Нарымский край, на медленную и мучительную смерть, или просто будут прикончены с мучениями или без них в подвалах чрезвычайки. Не в первой…. Дело для Сталина привычное…

Ну, а если удастся? Вдруг и точно – Финляндия, Польша, Германия, Франция – вся Европа – его – Сталина? О! Какое это будет море крови и слез, какие насилия, огни пожаров пойдут по всей Европе, «весь мир до основания мы разрушим»… То будет не великая Россия, как думают наивные глупцы, но новый огромный застенок, новый СССР…

Если бы Сталин действительно думал о России, о русском народе, о русской армии – он просил бы мира у Германии. Немцы воюют не с Россией, но защищаются от большевизма. Если в СССР не большевизм, но Россия – нет смысла войны…

В тексте статьи нет ни слова о казаках – однако, вряд ли кто-то на этом основании станет всерьёз утверждать, что в феврале 1943 года Краснову вдруг стали безразличны интересы казачества. И как связать это воззвание к русским с уже как бы свершившимся публичным же «противопоставлением казаков» и поставленным «крестом на своем добром имени»?

Наконец, последний пункт – «противопоставление казачества русскому народу» и якобы имевшиеся по этому поводу разногласия с генералом А.А. Власовым. Как можно понять из открытого письма генерала Краснова генералу Власову от 16 марта 1945, разногласия эти касались, в основном, внутренней структуры ВС КОНР в части, касающейся казачьих подразделений и их субординации, а отнюдь не противопоставления «русских» и «казачьих» частей – тем более, что собственно «казачьи» части на большой процент были укомплектованы добровольцами других национальностей, в т.ч. и русскими.

Словом, в ноябре 1943 года Германия в лице фельдмаршала Кейтеля и рейхсминистра Розенберга признала за казачеством те самые права, которые были у него и при Государе Императоре – ни больше и не меньше.

Делать на основании этого какие-либо далеко идущие выводы о стремлении к какому-то «противопоставлению» казачества русскому народу мне представляется, по меньшей мере, безосновательным.

*    *    *

Наконец, в 2008 году на ниве разоблачения «Краснова-сепаратиста» преуспел солидный журнал «Огонёк» в лице своего обозревателя Владимира Тихомирова. В №7 была опубликована статья с претенциозным названием «Атаман СС» (хотя, как известно, к СС Краснов никакого отношения не имел). Наряду с уже ставшей привычной истерикой по поводу мемориала в станице Еланской и установленного там памятника Атаману, в ненаучный оборот автором статьи было введено несомненное ноу-хау:

- Не выдерживают никакой критики и слова о том, что Краснов якобы ничего не знал о планах Гитлера. В книге историка Вячеслава Науменко «Великое предательство» приводится такой отрывок из письма Краснова: «Мы верим, что всем народам новой Европы теперь ясно, что только полное разделение России-СССР на ее составные части раз и навсегда избавит Европу от вечной опасности и разрушения со стороны Москвы… Русских необходимо запереть в рамки старого Московского княжества, откуда началось продвижение московского империализма…

Вбейте любую фразу из этой дивной мысли в поисковик Яндекса, и вы будете поражены тем, в каком масштабе дословно разлетелось это невероятное утверждение по всевозможным «национал-патриотическим» ресурсам.

В одной из «священных Интернет-войн» эту цитату  с нескрываемой снисходительностью и апломбом мне привел один из одержимых и непримиримых «национал-патриотов» (правда, без ссылки на статью в «Огоньке», из чего следовало, что он как бы сам разыскал экземпляр книги «Великое предательство» «историка» Вячеслава Науменко, проанализировал и выдал цитату злостного самостийника — русофоба). В дальнейшем, правда, из контекста беседы выяснилось, что оппонент свято уверен, что книга «Великое предательство» — именно о поступлении Краснова на службу к немцам. О трагедии Лиенца и предательстве англичан – о том, о чем эта книга и есть на самом деле — он и понятия не имел.

Более того: судя по исходной статье «Огонька», об истинном содержании «цитируемого» труда понятия не имел и сам Владимир Тихомиров:

- Между прочим, до того, как заняться историей, Вячеслав Григорьевич Науменко был походным атаманом Кубанского казачьего войска и заместителем самого Краснова на посту начальника Главного управления казачьих войск, а после войны выехал в США, где и начал писать мемуары. Так что вопрос он знает досконально.

«Великое предательство» потому, что Краснов – предатель, а историк Науменко знает вопрос досконально, потому что сам был заместителем Краснова в ГУКВ — и всё.

В отличие от анонимного национал-патриота, у меня книга Вячеслава Григорьевича была – причем оригинальное двухтомное издание 1962 года. Поразившись откровенной дикости и нелепости приписываемой «цитаты», я не поленился и перепахал всю книгу дважды. Вполне ожидаемо, высказывания о «полном разделении России» и «вечной опасности со стороны Москвы» я в ней не обнаружил. Едва ли не единственный пример прямой речи генерала Краснова в этой книге содержится в воспоминании одного из казаков (собственно, вся книга представляет собой сборник частных воспоминаний выживших очевидцев трагедии Лиенца, переписки с английскими властями и т.п.). Предсказуемо, эта речь прямо противоположна тому, что в уста атамана «со ссылкой» на Науменко пытался вложить «огоньковский» шелкопёр, а вместе с ним – и все «национал-патриоты», бездумно скопипастившие этот перл на свои страницы.

Итак, посмотрим, о чем же говорил генерал Краснов в оригинальном, а не придуманном нечистоплотным Тихомировым издании «Великого предательства». Том 1, страница 90, скан подлинника:

Krassnoff

Не правда ли, несколько отличается от того, что хотели бы услышать от него сов. патриоты?..

- Дмитрий Марченко.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>